В даля пословицы

Материал из свободной русской энциклопедии «Традиция»

Перейти к:

навигацияпоиск

Оглавление [Показать]

*

  • PУСЬ — РОДИНА

Б

  • БАБА — ЖЕНЩИНА
  • БЕРЕЖЬ — МОТОВСТВО
  • БОГ — ВЕРА
  • БОГАТСТВО — ДОСТАТОК
  • БОГАТСТВО — УБОЖЕСТВО
  • БОЖБА — КЛЯТВА — ПОРУКА
  • БОЛТУН — ЛАЗУТЧИК
  • БРАНЬ — ПРИВЕТ
  • БЫЛОЕ — БУДУЩЕЕ

В

  • ВЕРА (ЗАГАДКИ)
  • ВЕРА — ГРЕХ
  • ВЕРА — ИСПОВЕДАНИЕ
  • ВЕРНОЕ — ВЕСТИМОЕ
  • ВЕРНОЕ — НАДЁЖНОЕ
  • ВИНА — ЗАСЛУГА
  • ВОЛЯ — НЕВОЛЯ
  • ВОРОВСТВО — ГРАБЁЖ
  • ВСЕЛЕННАЯ

Г

  • ГДЕ
  • ГОРЕ — БЕДА
  • ГОРЕ — ОБИДА
  • ГОРЕ — УТЕШЕНИЕ
  • ГОСТЬ — ХЛЕБОСОЛЬСТВО
  • ГРАМОТА
  • ГРОЗА — КАРА
  • ГУЛЬБА — ПЬЯНСТВО

Д

  • ДАЛЕКО — БЛИЗКО
  • ДЕВИЧЬИ ГАДАНЬЯ
  • ДЕТИ — РОДИНЫ
  • ДНИ
  • ДОБРО — МИЛОСТЬ — ЗЛО
  • ДОКУКА
  • ДОМ — ДВОР — ХОЗЯЙСТВО
  • ДОСТАТОК — УБОЖЕСТВО
  • ДРАКА — ВОЙНА
  • ДРУГ — НЕДРУГ

Е

  • ЕЗДА — ПОВОЗКА

Ж

  • ЖЕНИХ — НЕВЕСТА
  • ЖИВОТНОЕ — ТВАРЬ
  • ЖИЗНЬ — СМЕРТЬ

З

  • ЗАБОТА — ОПЫТ
  • ЗАВИСТЬ — ЖАДНОСТЬ
  • ЗАГАДКИ
  • ЗАДОР — ГУЛЬБА — БЕСПУТСТВО
  • ЗАЙМЫ
  • ЗАКОН
  • ЗАПАС
  • ЗВАНИЯ — СОСЛОВИЯ
  • ЗДОРОВЬЕ — ХВОРЬ
  • ЗЕМЛЕДЕЛИЕ

И

  • ИГРЫ — ЗАБАВЫ — ЛОВЛЯ
  • ИЗУВЕРСТВО — РАСКОЛ
  • ИЗУВЕРСТВО — ХАНЖЕСТВО

К

  • КАБЫ — ЕСЛИ Б
  • КАЗНА
  • КАРА — ГРОЗА
  • КАРА — МИЛОСТЬ
  • КАРА — ОСЛУШАНИЕ
  • КАРА — ПОТАЧКА
  • КАРА — ПРИЗНАНИЕ — ПОКОPHOCTЬ
  • КАРА — УГРОЗА
  • КЛЕВЕТА — НАПРАСЛИНА
  • КЛИЧ НОСЯЧИХ
  • КОНАНЬЕ (ЖЕРЕБИЙ)

Л

  • ЛЮБОВЬ — НЕЛЮБОВЬ

М

  • МЕСЯЦЕЛОВ
  • МИР — ССОРА — СПОР
  • МНОГО — МАЛО
  • МОЛВА — СЛАВА
  • МОЛОДОСТЬ — СТАРОСТЬ
  • МОШЕЙНИЧЕСТВО — ВОРОВСТВО
  • МУЖ — ЖЕНА

Н

  • НАДЗОР — ХОЗЯИН
  • НАЗВАНИЕ — ИМЯ — КЛИЧКА
  • НАРОД — МИР
  • НАРОД — ЯЗЫК
  • НАСЛЕДСТВО — ПОДАРОК
  • НАЧАЛО — КОНЕЦ
  • НАЧАЛЬСТВО — ПРИКАЗ — ПОCЛУШАНИЕ
  • НАЧАЛЬСТВО — СЛУЖБА
  • НЕПРАВДА — ЛОЖЬ
  • НЕПРАВДА — ОБМАН
  • НЕЧАЯННОСТЬ — РАСПЛОХ

О

  • ОДИНОЧЕСТВО
  • ОДИНОЧЕСТВО — ЖЕНИТЬБА
  • ОПЛОШНОСТЬ — РАСТОРОПНОСТЬ
  • ОПРЯТНОСТЬ
  • ОСТОРОЖНОСТЬ

П

  • ПАМЯТЬ — ПОМНИ
  • ПИЩА
  • ПОВОД — ПРИЧИНА
  • ПОГОДА — СТИХИИ
  • ПОИСК — НАХОДКА
  • ПОКОЙ — ДВИЖЕНИЕ
  • ПОМОЩЬ — КСТАТИ
  • ПОРА — МЕРА — СПЕХ
  • ПОСЛОВИЦА — ПОГОВОРКА
  • ПОХВАЛА — ПОХВАЛЬБА
  • ПРАВДА — КРИВДА
  • ПРАВДА — НЕПРАВДА — ЛОЖЬ
  • ПРАЗДНИК
  • ПРИГОВОРКИ — ПРИБАУТКИ
  • ПРИЗНАТЕЛЬНОСТЬ
  • ПРИЛИЧИЕ — ВЕЖЕСТВО — ОБЫЧАЙ
  • ПРИПЕВЫ
  • ПРИСКАЗКИ
  • ПРИЧИНА — ОТГОВОРКА
  • ПРИЧИНА — СЛЕДСТВИЕ
  • ПРИЧУДА
  • ПРОСТОР — ТЕСНОТА
  • ПРОСТУПОК — ГРЕХ
  • ПРОСЬБА — СОГЛАСИЕ — ОТКАЗ
  • ПРЯМОТА — ЛУКАВСТВО
  • ПУТЬ — ДОРОГА
  • ПЬЯНСТВО

Р

  • РАБОТА — ПРАЗДНОСТЬ
  • РАДОСТЬ — ГОРЕ
  • РАЗДУМЬЕ — РЕШИМОСТЬ
  • РАЗНОЕ — ОДНО
  • РАСТЕНИЕ — ЗЕМЛЕДЕЛИЕ
  • РЕМЕСЛО — МАСТЕРОВОЙ
  • РЕМЕСЛО — СНАРЯД
  • РОД — ПЛЕМЯ
  • РОДИНА — ЧУЖБИНА

С

  • СВАДЬБА
  • СВАТОВСТВО
  • СВОЁ — ЧУЖОЕ
  • СВОЕОБЫЧИЕ
  • СЕМЬЯ — РОДНЯ
  • СКАЗКА — ПЕСНЯ
  • СКОРОГОВОРКИ
  • СКОТ — ЖИВОТНОЕ
  • СМЕЛОСТЬ — ОТВАГА — ТРУСОСТЬ
  • СМЕХ — ШУТКА — ВЕСЕЛЬЕ
  • СМИРЕНИЕ — ГОРДОСТЬ
  • СОБЛАЗН — ИСКУШЕНИЕ
  • СОБЛАЗН — ПРИМЕР
  • СОЗНАНИЕ — УЛИКА
  • СОН
  • СОСЕД — РУБЕЖ
  • ССОРА — БРАНЬ — ДРАКА
  • СТИХИЯ — ЯВЛЕНИЕ
  • СТРОГОСТЬ — КРОТОСТЬ
  • СУД — ЛИХОИМСТВО
  • СУД — ПРАВДА
  • СУД — ПРИКАЗНЫЙ
  • СУДЬБА — ТЕРПЕНИЕ — НАДЕЖДА
  • СУЕВЕРИЯ — ПРИМЕТЫ
  • СУЩНОСТЬ — НАРУЖНОСТЬ
  • СЧАСТЬЕ — УДАЧА
  • СЧЁТ

Т

  • ТАЙНА — ЛЮБОПЫТСТВО
  • ТЕРПЕНИЕ — НАДЕЖДА
  • ТИШИНА — ШУМ — КРИК
  • ТОЛК — БЕСТОЛОЧЬ
  • ТОРГОВЛЯ
  • ТОРОВАТОСТЬ — СКУПОСТЬ
  • ТРУСОСТЬ — БЕГСТВО

У

  • УБИЙСТВО — СМЕРТЬ
  • УГОДА — УСЛУГА
  • УМ — ГЛУПОСТЬ
  • УМЕРЕННОСТЬ — ЖАДНОСТЬ
  • УПОРСТВО
  • УСЛОВИЕ — ОБМАН
  • УСЛУГА — ОТКАЗ
  • УЧЕНЬЕ — НАУКА

Х

  • ХОРОШО — ХУДО

Ц

  • ЦАРЬ
  • ЦВЕТ — МАСТЬ

Ч

  • ЧЕЛОВЕК
  • ЧЕЛОВЕК — ПРИМЕТЫ
  • ЧЕСТЬ — ПОЧЁТ
  • ЧУДО — ДИВО — МУДРЁНОЕ

Щ

  • ЩЕГОЛЬСТВО

Я

  • ЯЗЫК — РЕЧЬ

Источники

Даль В. И. Пословицы и поговорки русского народа

Источник — «

https://traditio.wiki/w/index.php?title=Текст:Владимир_Даль:Пословицы_и_поговорки_русского_народа&oldid=700823

»

Категория

:

  • Энциклопедия Славянской Традиции

«ПОСЛОВИЦЫ РУССКОГО НАРОДА»

1

«Собрание пословиц — это свод народной, опытной премудрости, цвет здорового ума, житейская правда народа», — пишет Даль; собирать и изучать пословицы — значит сделать «какой-нибудь свод и вывод, общее заключение о духовной и нравственной особенности народа, о житейских отношениях его». В творчестве народа привлекает Даля не только творчество («дар созиданья»), больше — созидатель, даром этим обладающий: народ.

Собирали пословицы и прежде. Еще в конце семнадцатого века составлен был свод «Повестей или пословиц всенароднейших», ибо они «зело потребны и полезны и всеми ведомы добре». В Далево время делу этому много и упрямо служил профессор Иван Михайлович Снегирев. У Снегирева накоплено было около десяти тысяч пословиц, он тоже видел в них отражение исторических событий, общественного и семейного быта, но полагал, что создавались пословицы в избранном, «высшем» кругу, народ же лишь принимал и распространял мудрые речения, открывая в них «сродные русскому добродушие, милосердие, терпение». Митрополит Евгений, один из тогдашних духовных владык, назвал книгу Снегирева «курсом национальной морали»; владыка светский, государь Николай Павлович пожаловал автора бриллиантовым перстнем. Снегирев — серьезный ученый, но он не исследовал пословицы, чтобы узнать и понять свой народ, он полагал, что знает народ и понимает его, и, из этого исходя, собирал (подбирал!) пословицы. Снегиревские сборники называются «Русские в своих пословицах» и (позднейший) «Русские народные пословицы» — заголовки по существу отличны от Далева: «Пословицы русского народа».

Снегирев (каковы бы ни были взгляды его) — ученый, для него пословицы распространены в народе, проверены и обточены веками; находились люди, пытавшиеся распространять в народе пословицы. Смешно, однако, по-своему и знаменательно: попытка насадить в народе пословицу — признание ее силы и действенности.

Екатерина Вторая (которая и русского-то не знала толком) с помощью секретарей сочиняла «сентенции» вроде «Милость — хранитель государева» или «Где любовь нелицемерная, тут надежда верная». Уже при Дале, в конце сороковых годов, какой-то анекдотический Кованько через министра Уварова поднес царю нелепый сборник «Старинная пословица вовек не сломится, или Опытное основание народного мудрословия в двух частях», в коем «изложение есть одной великой мысли духа народного» — любви к государю; назвать пословицами измышления автора невозможно: «Собака на владыку лает, чтоб сказали: ай, Моська, знать, она сильна, коль лает на слона» (высочайше приказано было выпустить книгу вторым изданием).

Ничуть не хотим умалить ученых заслуг Снегирева (кстати, высоко ценимого Далем), но в его взгляде — «С пословицы совлекли ее царственно-жреческое облачение и одели ее в рубище простолюдина и вмешали ее в толпу черни» — и в попытках «свыше» внедрить пословицу в народ есть нечто подспудно общее; оно, это общее, в корне противоречит Далеву убеждению, что пословицы народом созданы и лишь в народе существуют: «Признавая пословицу и поговорку за ходячую монету, очевидно, что надо идти по них туда, где они ходят; и этого убеждения я держался в течение десятков лет, записывая все, что удавалось перехватить на лету в устной беседе» («ходить по них», по пословицы, — сказано все равно, что «по грибы», — уже в этом оттенке приоткрывается способ Далева собирательства!).

2

Нет, Даль не пренебрег трудами предшественников, в «Напутном» к собранию своему он поминает добрым словом и Снегирева, и Княжевича, издавшего в 1822 году «Полное собрание русских пословиц и поговорок», и других радетелей на общем с ним поприще, поминает даже старинного пиита Ипполита Богдановича с его попытками превратить пословицу в «кондитерскую премудрость» («Сколько волка ни корми, он все в лес смотрит» у Богдановича превратилось в: «Кормленый волк не будет пес — корми его, а он глядит на лес»), поминает Крылова и Грибоедова, поскольку «включал в сборник свой» те их изречения, которые ему приходилось «слышать в виде пословиц», но основной источник труда его не печатные сборники, а «живой русский язык», «по который ходил» он туда, где жил нетронутым, неискаженным язык этот, — в самый народ.

«В собрании Княжевича (1822) всего 5300 (с десятками) пословиц; к ним прибавлено И. М. Снегиревым до 4000; из всего этого числа мною устранено вовсе или не принято в том виде, как они напечатаны, до 3500; вообще же из книг или печати взято мною едва ли более 6000, или около пятой доли моего сборника. Остальные взяты из частных записок и собраны по наслуху, в устной беседе». В собрании Даля более тридцати тысяч пословиц, а точно — 30 130.

Пословицы в труде Даля нередко противоречивы: об одном предмете народ подчас мыслит по-разному: «Мудрено, что тело голо, а шерсть растет — мудреней того». Народ в царя верил: «Без царя — земля вдова», но все же «Государь — батька, а земля — матка», и тут же опыт-подсказка: «До неба высоко, до царя далеко», «Царю из-за тына не видать». Народ в бога верил: «Что богу угодно, то и пригодно», но все же «Бог и слышит, да не скоро скажет», и опыт-подсказка: «На бога надейся, а сам не плошай!» Народ в правду верил: «Кто правду хранит, того бог наградит», но все же «У всякого Павла своя правда», и опыт-подсказка: «Правду говорить — никому не угодить», «Правда в лаптях; а кривда хоть и в кривых, да в сапогах». Даль объяснял: «Самое кощунство, если бы оно где и встретилось в народных поговорках, не должно пугать нас: мы собираем и читаем пословицы не для одной только забавы и не как наставления нравственные, а для изучения и розыска, посему мы и хотим знать все, что есть».

3

Труд Даля, вопреки названию, — не одни пословицы; подзаголовок разъясняет: «Сборник пословиц, поговорок, речений, присловий, чистоговорок, прибауток, загадок, поверий и проч.». В «Напутном» Даль толкует: пословица — «коротенькая притча», «суждение, приговор, поучение, высказанное обиняком и пущенное в оборот, под чеканом народности»; поговорка — «окольное выражение, переносная речь, простое иносказание, обиняк, способ выражения, но без притчи, без суждения, заключения, применения; это одна первая половина пословицы» («Поговорка — цветочек, а пословица — ягодка») и т. д. Но мы, не покидая окончательно разговора о составе, поспешим к построению труда его.

Немногочисленные и необъемные собрания Далевых предшественников строились обычно «по азбучному порядку». Встречались, впрочем, и редкие исключения: известный ученый Востоков, к примеру, небольшой рукописный свод имевшихся у него пословиц расположил в порядке «предметном», выбирая из несметного богатства изреченных сокровищ те, что открывали «добродетели» человеческие. Сам перечень «добродетелей» необычайно характерен: осторожность, рассудительность, бережливость, умеренность, благонравие; как хотелось, должно быть, все это узреть в народе и как не укладывалось в «добродетели», заранее вписанные в тетрадочку Востоковым, то, что думал, чувствовал и отчеканил в изречения народ!..

Новизна построения Далева труда не в том, что «предметный порядок» расположения пословиц никому прежде в голову не приходил, а в том, что Даль не к определенным понятиям подбирал пословицы, а шел наоборот: собранные тысячи разделил по содержанию и смыслу. Не всегда удачно (подчас пословица может быть отнесена не к одному — к нескольким разрядам, подчас одна пословица встречается и в нескольких разрядах), но это мелочи, издержки, главного Даль добился: «народный быт вообще, как вещественный, так и нравственный», в труде его открывается.

Даль сознавал возможные издержки: «Принятый мною способ распределения допускает бесконечное разнообразие в исполнении… Смотря по полноте или обширности, частности и общности толкования пословицы, можно ее перемещать из одного разряда в другой сколько угодно и еще утверждать, что она не на месте». Но, посмеивался Даль, «расстричь их и расположить в азбучном порядке может всякий писарь» и тем самым доставить образованному обществу забавную игру: «загадывать на память пословицы и справляться, есть ли они в сборнике». Издержки Даль сознавал и упреки предвидел, однако он в правоте своей был твердо и неколебимо убежден, он убежден был, что в главном не ошибся: «Обычно сборники эти издаются в азбучном порядке, по начальной букве пословицы. Это способ самый отчаянный, придуманный потому, что не за что более ухватиться. Изречения нанизываются без всякого смысла и связи, по одной случайной и притом нередко изменчивой внешности. Читать такой книги нельзя: ум наш дробится и утомляется на первой странице пестротой и бессвязностью каждой строки; приискать, что понадобилось, нельзя; видеть, что говорит народ о той либо другой стороне житейского быта, нельзя; сделать какой-нибудь вывод, общее заключение о духовной и нравственной особенности народа, о житейских отношениях его, высказавшихся в пословицах и поговорках, нельзя; относящиеся к одному и тому же делу, однородные, неразлучные по смыслу пословицы разнесены далеко врознь, а самые разнородные поставлены сподряд…»

Вот пример простой (ничтожный даже, если на Далевы несметные запасы поглядеть), но «У бедного и два гроша — куча хороша»: выпишем у Даля полтора десятка пословиц и поговорок, чтобы лучше строение труда его понять. Вот они — сначала по азбучному порядку:

Б — «Богатство с деньгами, голь с весельем»

В — «Вино надвое растворено: на веселье и на похмелье»

Г — «Где закон, там и обида»

Д — «Дуга золоченая, сбруя ременная, а лошадь некормленая»

Е — «Ехал наживать, а пришлось и свое проживать»

Ж — «Житье — вставши да за вытье»

К — «Кто законы пишет, тот их и ломает»

М — «Муж пьет — полдома горит, жена пьет — весь дом горит»

Н — «Небом покрыто, полем огорожено»

О — «Одна рюмка на здоровье, другая на веселье, третья на вздор»

П — «Продорожил, ничего не нажил, а продешевил да два раза оборотил»

Р — «Рубище не дурак, а золото не мудрец»

С — «Свой уголок — свой простор»

Т — «Торг — яма: стой прямо; берегись, не ввались, упадешь — пропадешь»

Ч — «Что мне законы, были бы судьи знакомы»

Каждое изречение по-своему метко, умно, однако все вместе они пока ни о чем не говорят — они разобщены: просто выписанные подряд полтора десятка народных изречений. Но вот те же пословицы и поговорки как они у Даля — по содержанию и смыслу:

Достаток — убожество

«Житье — вставши да за вытье»

«Богатство с деньгами, голь с весельем»

«Рубище не дурак, а золото не мудрец»

Двор — дом — хозяйство

«Свой уголок — свой простор»

«Небом покрыто, полем огорожено»

«Дуга золоченая, сбруя ременная, а лошадь некормленая»

Закон

«Где закон, там и обида»

«Кто законы пишет, тот их и ломает»

«Что мне законы, были бы судьи знакомы»

Торговля

«Продорожил, ничего не нажил, а продешевил да два раза оборотил».

«Ехал наживать, а пришлось и свое проживать»

«Торг — яма: стой прямо; берегись, не ввались, упадешь — пропадешь»

Пьянство

«Вино надвое растворено: на веселье и на похмелье»

«Муж пьет — полдома горит, жена пьет — весь дом горит»

«Одна рюмка на здоровье, другая на веселье, третья на вздор»

Признаемся: не случайно именно из этих разделов Далева сборника выписали мы примеры, — помним, что Даль на сотнях пословиц раскрыл перед деятелями Географического общества семейный быт на Руси; судя по одному из писем его, он предполагал также, основываясь на пословицах, показать, «что именно народ говорит» о бедности, о доме, о законах, о торговле, о пьянстве. Читая подряд две-три сотни пословиц на одну тему, можно постигнуть мнение народное, сквозь толщу метких и веселых слов увидеть золотой песок на дне, мудрость, отстоявшуюся в веках.

4

«На пословицу ни суда, ни расправы» — Даль не пытался, ему и в голову не приходило не то что пригладить пословицу, но — чего проще! — припрятать: в труде своем он отдавал народу то, чем владел, без оглядки и без утайки. Труд вышел из-под пера его неприглаженный, непричесанный — рыжими огненными вихрами торчали, бросаясь в глаза, будто дразня, речения вроде: «Царь гладит, а бояре скребут», «Попу да вору — все впору», «Господи прости, в чужую клеть пусти, пособи нагрести да вынести», «Барин за барина, мужик за мужика», «Хвали рожь в стогу, а барина в гробу». Это поместил в своем сборнике тот самый Даль, который призывал освобождать крестьян умеренно и аккуратно; тот самый, который советовал остерегаться слов «свобода», «воля» — они-де воспламеняют сердца, а в сборнике пословиц его: «Во всем доля, да воли ни в чем», «Воля велика, да тюрьма крепка», и тут же: «Поневоле конь гужи рвет, коли мочь не берет», «Терпит брага долго, а через край пойдет — не уймешь».

Люди, чье меткое и мудрое слово становилось пословицей, крестьяне русские, верили в бога и подчас не меньше, чем в бога, верили в надёжу-государя, веками повиновались барам и терпеливо сносили гнет и бесправие. Но эти же люди, неведомые творцы пословиц, всякий день убеждались, что милостив бог не ко всякому и что редко сбывается надежда на справедливость — «Бывает добро, да не всякому равно»; истощалось терпение — «Жди, как вол обуха!», шла брага через край — «Пока и мы человеки — счастье не пропало»; поднимались деревни, волости, губернии, присягали Стеньке и Пугачу, усадьбы барские горели, и города сдавались крестьянскому войску; дрожали в страхе шемяки-чиновники («Подьячий — породы собачьей; приказный — народ пролазный»), и поп-обирала («Попово брюхо из семи овчин сшито») прятался в своей кладовой между пузатыми мешками; новые пословицы рождались.

Осторожный Даль сотню повестушек готов был под спудом держать — пусть «гниют», лишь бы спать спокойно, а сотню пословиц из собрания своего выбросить не захотел, хотя и предвидел: «Сборник мой… мог бы сделаться небезопасным для меня» — и в том не ошибся. Даль ни одной пословицы выбросить не пожелал — тут дело взгляда, убеждения: Даль не придумывал народ с помощью пословиц, а показывал, как в пословицах, разных, нередко противоречивых, раскрывается народ. Даль здесь близок по взгляду Добролюбову, который тоже видел в пословицах «материал для характеристики народа». Любопытно: из одного и того же неиссякаемого источника, из Далева собрания, черпали запасы и Лев Толстой для речей любимца своего, покорного и умиротворенного «неделателя» Платона Каратаева, и участники революционного кружка, выбравшие из «Пословиц русского народа» самые крамольные, «кощунственные» и составившие из них агитационный (по Далю — «подстрекательский») раек.

5

Даль эту неисчерпаемость чувствовал и понимал — каждый в сборнике найдет свое. «В редьке пять еств: редечка триха, редечка ломтиха, редечка с маслом, редечка с квасом да редечка так», — народ неисчерпаем, и оттого так разна «ествами» острая редечка-пословица. В «Напутном» Даль писал: «Толковать остроту или намек, который читатель и сам понимает, — пошло и приторно… Самые читатели, как бы мало их ни нашлось, также не одинаковы, у всякого могут быть свои требования — не солнце, на всех не угреешь».

На всех Даль не угрел: начинается долгая, почти десятилетняя история напечатания «Пословиц русского народа».

«Будет ли, не будет ли когда напечатан сборник этот, с которым собиратель пестовался век свой, но, расставаясь с ним, как бы с делом конченным, не хочется покинуть его без напутного словечка» — такими строками открывает Даль предисловие к своему труду и прибавляет: «Вступление это написалось в 1853 году, когда окончена была разборка пословиц; пусть же оно остается и ныне, когда судьба сборника решилась и он напечатан». Наверно, не случайно захотелось Далю «оставить и ныне» (и тем самым навсегда) горестную тревогу — «будет ли, не будет ли когда»: тяжелую, неравную борьбу за то, чтобы итог тридцати пяти лет жизни и труда увидел свет, остался людям, из прожитого века своего не выкинешь — и хорошо обошлось, да все сердце жжет…

Академия наук, куда попал труд Даля, поручила высказать суждение о нем двум членам своим — академику Востокову и протоиерею Кочетову.

Отзыв Востокова не слишком подробен и не враждебен, хотя и не вполне благожелателен: рядом со справедливыми замечаниями об ошибочных толкованиях отдельных пословиц (Даль к мнению Востокова прислушался) неудовольствие из-за присутствия пословиц на религиозные темы — «Прилично ли?..». В целом же: «Собирателю надлежало бы пересмотреть и тщательно обработать свой труд, который, конечно, содержит в себе весьма много хорошего». Бесстрастный аккуратист-академик не поленился отметить пословицы переводные — и с какого языка, указал, выписал пословицы литературного происхождения — и автора назвал…

Пунктуалист!

То ли дело протоиерей-академик, вот про этого не скажешь «бесстрастный» — сколько пылу, задору; про этого не скажешь «критик», «недоброжелатель» — враг!.. Протоиерей был ученый человек, участвовал в составлении академического «Словаря церковнославянского и русского языка», издал первый на русском языке опыт «науки нравственного богословия»; но можно по-разному знать и любить свой язык, по-разному ценить самородки народного ума и слова, а также иметь разные суждения о нравственности народной.

«По моему убеждению, труд г. Даля есть 1) труд огромный, но 2) чуждый выборки и порядка; 3) в нем есть места, способные оскорбить религиозное чувство читателей; 4) есть изречения, опасные для нравственности народной; 5) есть места, возбуждающие сомнение и недоверие к точности их изложения. Вообще о достоинствах сборника г. Даля можно отозваться пословицею: в нем бочка меду да ложка дегтю; куль муки да щепотка мышьяку».

Эта «щепотка мышьяку» Даля особенно разозлила: он ее все забыть не мог и спустя почти десять лет писал в «Напутном»: «Нашли, что сборник этот и небезопасен, посягая на развращение нравов. Для большей вразумительности этой истины и для охранения нравов от угрожающего им развращения придумана и написана была, в отчете, новая русская пословица, не совсем складная, но зато ясная по цели: «Это куль муки и щепоть мышьяку».

Даже «огромность» труда, которая вроде бы могла быть Далю в заслугу поставлена, для протоиерея — грех: «Через это смешал назидание с развращением, веру с суеверием и безверием, мудрость с глупостью…»; смешал «глаголы премудрости божьей с изречениями мудрости человеческой» («сие не может не оскорблять религиозное чувство читателей»); «священные тексты им искалечены, или неверно истолкованы, или кощуннически соединены с пустословием народным».

«Соблазн приходит в мир… в худых книгах»… «Не без огорчения благочестивый христианин будет читать в книге г. Даля»… «К опасным для нравственности и набожности народной местам в книге г. Даля можно еще отнести»… Про мудрость народа, про благочестивую нравственность его — протоиерей походя, а как до дела — без обиняков: «Нет сомнения, что все эти выражения употребляются в народе, но народ глуп и болтает всякий вздор»; Далев труд есть «памятник народных глупостей» (а Даль-то полагал, что мудрости народной!).

Кочетовскому под стать — как сговорились (а может, и сговорились!) — отзыв «светского» цензора, коллежского советника Шидловского. Коллежскому советнику разыгрывать ученого мужа незачем, но мужа бдительного нелишне: он вслед за Кочетовым твердит об «оскорблении религиозных чувств», главное же, не упускает случая ухватить «вредную двусмысленность». Раздел «Ханжество», а пословица — «Всяк язык бога хвалит»; раздел «Закон», а пословица — «Два медведя в одной берлоге не уживутся». Само «соседство» иных изречений неуместно, ибо может вызвать смех, заключая в себе понятия, которые «не должны бы находиться в соприкосновении»: «У него руки долги (то есть власти много)» и следом «У него руки длинны (то есть он вор)» — разве допустимо? Нет, недопустимо, никак нельзя: «Пословицы и поговорки против православного духовенства, казны, власти вообще, службы, закона и судей, дворянства, солдат (?), крестьян (?) и дворовых людей не только бесполезны (!), но, смею сказать, исключительно вредны»…

И вот ведь прелюбопытная особенность ревностных «охранителей»: им дают на отзыв труд Даля, а они все норовят и в строках, и между строк «открыть» неблагонамеренность, тайный умысел самого Даля, так их и подмывает донести: «Если этот сборник есть плод трудов человека, окончившего курс учения в одном из высших воспитательных заведений в России, человека, много лет состоящего на службе…»; или: «Правительство заботится о том, чтобы издать более книг назидательных, способных просвещать народ, а г. Даль…» Даль отвечал потом в объяснительной записке: «Я не вижу, каким образом можно вменить человеку в преступление, что он собрал и записал, сколько мог собрать, различных народных изречений, в каком бы то ни было порядке. А между тем отзывы эти отзываются какими-то приговорами преступнику».

Барон Модест Андреевич Корф, директор публичной библиотеки (и он же — член негласного комитета для надзора за книгопечатанием), рассудил по-своему: поскольку цель Далева труда «собрать все», сборник следует напечатать «в полном его составе», но поскольку это было бы «совершенно противно» «попечению правительства об утверждении добрых нравов», сборник следует напечатать «в виде манускрипта… в нескольких только экземплярах» — и то «к напечатанию сборника можно приступить за отзывами цензуры и министерства народного просвещения», да вдобавок — «не иначе как с особого высочайшего соизволения». Прелюбопытнейшая мысль Корфа: «Сборник пословиц, в том виде как он задуман и исполнен г. Далем, есть книга, для которой должно желать не читателей (!), а ученых исследователей, не той публики, которая слепо верит во все печатное… а такой, которая умеет возделать и дурную почву (!)». Даль всему народу хотел возвратить взятые у него сокровища, а Корф предлагал (как милость!) держать труд Даля для нескольких ученых мужей под замком, в главных библиотеках.

Но и скопческий проект Корфа не был осуществлен: за малым дело — высочайшего соизволения не последовало. Император Николай, благосклонно принимавший поделки про глупую Моську, которая на владыку лает, и щедро награждавший придуманное «охранителями» «мнение народное», не пожелал видеть напечатанным труд, который ум, душу и опыт народа открывал в народном слове.

Смешно: Корф писал в отзыве, что в пословицах, народом созданных, «множество лжеучений и вредных начал», «опасных для нашего народа», — царь, барон, протоиерей пытались отвадить народ от того, к чему он в течение долгих веков приходил мыслью и сердцем. Царь, барон, протоиерей, коллежский советник пытались процедить сквозь свое решето народную мудрость, которую как самую великую ценность пытался уберечь Даль. «Гуси в гусли, утки в дудки, вороны в коробы, тараканы в барабаны, коза в сером сарафане; корова в рогоже — всех дороже».

Сборник «Пословицы русского народа» увидел свет лишь в начале шестидесятых годов. На титульном листе, под заголовком, Даль поставил: «Пословица несудима».

Следующая глава >

Даль Владимир Иванович

Пословицы русского народа

Оригинальное название: Пословицы русскаго народа

Издательство: Тип. М.О. Вольфа

Место издания: СПб.-М.

Год издания: 1879

 

В этот сборник вошли кроме пословиц пословичные изречения, поговорки, присловья, скороговорки, прибаутки, загадки, поверья, приметы, суеверья и много речений, условно вошедшие в употребление. «В этом сборнике должны сойтись народная мудрость с народной глупостью, ум с пошлостью, добро со злом, истина с ложью. Человек должен явиться здесь таким, каков он вообще, на всем земном шаре, и каков он в частности, в нашем народе. Что худо, то бегай, что добро, тому следуй, но не прячь, не скрывай ни добра, ни худа, а покажи, что есть… Сборник пословиц – это свод народной опытной премудрости. Это стоны и вздохи, плач и рыданье, радость и веселие, горе и утешение в лицах. Это цвет народного ума, самобытной стати, это житейская народная правда, своего рода судебник, никем не судимый… Что не дошло до народа не касалось житья-бытья его, то не шевелило ни ума, ни сердца его, и того в пословицах нет; что впуталось добром, либо лихом в быт его, то найдете и в пословице».

   На богатого ворота настежь, на убогого запор.

   Кто живет в добре, тот ходит в серебре.

   Как сыр в масле катается (

или: купается).

   Не мудрен мужик, да киса ядрена.

   В плечах не харчист, да мешком плечист.

   Живется, у кого денежка ведется.

   От избытка и старец келью строит.

   Деньги – железо, а платье – тлен.

   Золото (

или: Мошна) не говорит, да много творит (

или: а чудеса творит).

   Денежка не бог, а бережет (

или: а милует).

   После бога – деньги первые.

   И барину деньга господин.

   Денег наживешь – без нужды проживешь.

   Денежка рубля бережет, а рубль голову стережет.

   Деньга и камень долбит.

   Золото и на воде плавает.

   И правда тонет, коли золото всплывает.

   Когда деньги говорят, тогда правда молчит.

   Бедность плачет, богатство скачет.

   Пес космат – ему тепло; мужик богат – ему добро.

   Святые денежки умолят.

   Денежка – молитва, что острая бритва (

т.е. все грехи сбреет ).

   Только ума на деньги не купить, – у кого денег нет.

   Дай грош, да пусти поросенка в рожь – будешь хорош.

   Богатство ум рождает (

или: ум дает).

   Рубль есть – и ум есть; нет рубля – нет и ума.

   Тот и умен, кто богато (

или: красно́) наряже́н.

   Не мудра голова, да кубышка полна.

   Умом туп, да кошель туг.

   За ватагу нищих одного богача не выменяешь.

   Деньги не голова: наживное дело.
   Не деньги нас наживали, а мы деньги нажили.
   Деньги – временем хлопоты.
   Лишние деньги – лишняя забота.
   Не убогий должает, а богатый.
   Богатому не спится: богатый вора боится.
   Богатый и не тужит, да скучает.
   Богатство родителей – порча детям (или: кара детям).
   Через золото слезы льются.
   И то бывает, что и деньгам не рад.
   Богатство с рогами, бедность с ногами (рога – надменность).
   Мужик богатый – что бык рогатый.
   Богатый никого не помнит – только себя помнит.
   Нищий болезней ищет, а к богатому они сами идут.
   Нищета прочней богатства (шуточ.).
   Богатый совести не купит, а свою погубляет.
   И бедный украдет, да его бог прощает.
   Хлеб с водою, да не пирог с лихвою.
   Деньгами души́ не выкупишь.
   Пусти душу в ад, будешь богат.
   Богатому черти деньги куют.
   Копил, копил, да черта и купил.
   Наг золота не копит.
   Будешь богат, будешь и скуп.
   Не проси у богатого, проси у тороватого.
   Не богатый кормит, тороватый. Не богат, да тороват.
   Без нужды живет, кто деньги бережет.
   Держи девку в темноте, а деньги в тесноте.
   Тощ хвощ, а колосянка (хлеб) дородна.
   Стали дела наши поправляться: стало земли от семян оставаться.
   Дорог хлеб, коли денег нет.
   Кус хватишь – рубль платишь; досыта наешься – не разделаешься.
   Бог любит веру (или: правду), а деньги счет.
   Деньги счет любят.
   Хлебу мера, а деньгам – счет.
   Слову – вера, хлебу – мера, деньгам – счет.
   Деньги счетом крепки. Считанная сотня полна.
   Не ворохом деньги принимают.
   Вся правда в счете.
   Изведай человека на деньгах. Деньги искус любят.
   Что милее ста рублей? – Двести.
   Не хвались серебром, хвались добром.
   Без хозяина – деньги черепки.
   Деньги что вода. Богатство – вода: пришла и ушла.
   Меньше денег – меньше хлопот.
   Без денег сон крепче.
   Денег нету, и дела нету (т.е. без хлопот).
   Яко благ, яко наг, яко нет ничего (прибавка: опричь простоты).

   Худо жить тому, у кого ничего нет в дому.
   Худо жить тому, кому послал бог суму.
   Худ талан, коли пуст карман.
   Голодный поле перебежит, а наг – ни с места.
   И честь не в честь, коли нечего есть.
   Не дорога́ и честь (т.е. почет), коли нечего есть.
   Хлеб на стол, так и стол престол; а хлеба ни куска – так и стол доска.
   Не́ в пору обед, как хлеба дома нет.
   Зови гостей поглодать костей!
   Пью квас и квас хлебаю.
   Хлеб с солью, да водица голью.
   Хлеба нету, так пей вино!
   Камня на зуб не положишь.
   На что и жить, коли нечего ни есть, ни пить.
   Тот и хорош, у кого родилась рожь.
   Благодаря Христа, борода не пуста; хоть три волоска, да растопорщившись.
   Слава богу, не без доли: хлеба нету, так дети есть.
   Скотины – таракан да жуковица; посуды – крест да пуговица; одежи – мешок да рядно.
   Только у молодца и золотца, что пуговка оловца.
   Хорош молодец: ни коз, ни овец.
   Только и посуды, что сучки в бревнах.
   Пыль да копоть, а нечего лопать.
   Как мошна пуста, так запекутся уста.
   В красный день, как обгорелый пень.
   Житье – вставши да за вытье.
   Житье – из ворот да в воду.
   Ни кола, ни двора. Ни под себя, ни на себя.
   Живет в тоске, а спит на голой доске.
   Чего ни спроси, всего ни крохи.
   Силен смирением, богат нищетою.
   Гол, как сокол. Гол, как осиновый кол.
   Гол, да не вор. Гол, да праведен.
   Гол да наг – перед богом прав.
   Ни ломаного гроша. Ни слепой полушки.
   С корочки на корочку перебивается.
   С косточки на камешек переколачивается.
   С крохи на кроху переколачивается.
   С пуговки на петельку перебивается.
   Доедаем хлеб до рук (или: до голых рук).
   Что наживем, то и проживем.
   Что напекла, то и съела.
   Что сожнем, то и сожрем.
   Есть что носить, носит; а нет, так последнее бросит да у людей просит.
   Ни кола, ни двора, ни при́городы.
   Три кола вбито да небом покрыто.
   Наш двор крыт небом, а обнесен ветром.
   В семи дворах один топор.
   Деревня на семи кирпичах построена.
   Семь деревень, а лошадка одна. На семь деревень одна лошадь.
   Семь сел, один вол, да и тот гол.
   Нивка не моя, а серп чужой.
   Хожу да любуюсь на соседнину рожь (а своей нет).
   Корова пестра, да и та без хвоста.
   Богат Мирошка, а животов – собака да кошка.
   Две рубахи мокнут в ушате, да двое порток сохнут на ухвате.
   Всей одежи – шапка да онучи.
   Шапка волосяная, рукавицы своекожаные (т.е. нет ничего).
   И в мир, и в пир – одежа одна.
   В чем в церковь хожу, в том и квашню мешу.
   Платья, что на себе, а хлеба, что в себе.
   Есть-то есть, да нечего есть.
   Есть и двести, да не в одном месте.
   Богат мельник шумом.
   Когда у Ивашки белая рубашка, тогда у Ивашки и праздник.
   Щеголь Ивашка: что ни год, то рубашка.
   Всех нищих не перещеголяешь.
   Торгу на три алтына, а долгу на пять.
   В одном кармане пусто, в другом нет ничего.
   В одном кармане сочельник, в другом чистый понедельник.
   В кармане-то мак, а в другом-то и так.
   Хвать в карман – ан дыра в горсти.
   У кого густо, а у нас пусто.
   Из худого кармана и последний грош валится.
   В одном кармане вошь на аркане, в другом блоха на цепи.
   Живет на горке, а хлеба ни корки.
   Живет детинка, а жив мякинкой.
   Ни дров, ни лучины, а живет без кручины.
   Борода по колена, а дров ни полена.
   Живет у нищего в управителях (или: в работниках).
   Он на камешке родился (т.е. наг).
   И наго, и босо, и без пояса.
   Где холодно, тут и голодно.
   Его нищий сумой прикроет.
   Его и самого-то в суму положить да краюхой прикрыть.
   Овец не стало, так и на коз честь пала.
   Бедному да вору – всякая одежда впору.
   Бедность крадет, нужда лжет.
   Хлеб да вода – здоровая еда.
   Голо, голо, а луковка во щи есть.
   Меньше на дворе (т.е. добра), легче голове.
   Богатый на деньги, убогий на выдумки.
   Нужда вежлива, голь догадлива.
   Нужда научит богу молиться.
   Кто нужды не знавал, досыта богу не маливался.
   Голь хитра, голь мудрена, голь на выдумки горазда.
   Бедность учит, а счастье портит.
   Сума да тюрьма дадут ума.
   Нужда горюет, нужда воюет.
   Голь мудрена: и без ужина спит.
   Нужда научит кузнеца сапоги тачать.
   Нужда и за заплаткой грош найдет.
   Станешь лапти плесть, как нечего есть.
   Станешь ворожить, как нечего на́ зуб положить.
   Про нужду закон не писан. Нужда свой закон пишет.
   Нужда скачет, нужда пляшет, нужда песенки поет.
   Нужда и в велик день (или: и в праздник) постится.
   Лег – свернулся, встал – встряхнулся: вот моя жизнь.
   Один хлеба не съешь.
   Будешь жив, будешь и сыт.
   Что мне золото, светило бы солнышко.
   Был бы хлеб, а зубы сыщутся.
   Тужить тому по лету, у кого шубы нету.
   На Руси никто с голоду не помирал (или: не умирывал).
   Беда деньгу родит. Голод перед сытостью.
   У богатого телята, а у бедного ребята. Богатому телята, а бедному ребята.
   Дай вам бог пировать, а нам бы крохи подбирать!
   Нищего ограбить – сумою пахнет.
   На голом нечего взять. С нагого взятки гладки.
   И бог не возьмет, как ничего нет. Чего нет, того и бог не возьмет.
   На нет и суда нет.
   Нищий на нищем не ищет.
   Голому разбой не страшен. За голым гнать – нечего снять.
   Голый – что святой: беды не боится.
   Мокрый дождя, а нагой разбою не боится.
   Богачи едят калачи, да не спят ни в день, ни в ночи; бедняк чего ни хлебнет, да заснет.
   Богатый бедного не кормит, а все сыты бывают.
   Мы люди бедны, у нас ворота медны; а вы люди начальные, у вас ворота мочальные.
   Никто того не ведает, как бедный обедает.
   Хоть есть нечего, да жить весело.
   Богатство с деньгами, голь с весельем.
   Богатый, как хочет, а бедный, как может.
   У бедного и два гроша́ – куча хороша.
   Одна копейка – и та ребром.
   Бедный времени не ищет.
   Не крестьянская деньга бумажка.
   Чужие деньги считать – не разбогатеть.
   У кого нет рубашки, тот рад и ветошке.
   Изба елова, да сердце здорово.
   Шуба овечья, да душа человечья.
   Хоть мошна пуста, да душа чиста.
   Денег ни гроша, да слава хороша.
   Гол, да не вор; беден, да честен (или: да праведен).
   Лучше нищий правдивый, чем тысячник лживый.
   Лучше хлеб с водою, чем пирог с бедою.
   Бедность не стыд (или: не порок). Бедность не порок, а несчастье.
   Бедность не порок, а вдвое хуже.
   Нет греха хуже бедности.
   Богатство перед богом великий грех, а бедность перед людьми.
   На бедного везде каплет. На бедного и капе́ль падает.
   Бедному нигде места нет. Бедному везде тесно.
   Бедному жениться – и ночь коротка.
   Худ талан, коли прост (или: пуст) карман.
   Бедный в нуже – что жаба в луже.
   Бесконный и в Цареграде пеш.
   Лазарь убогий. Убог, как Лазарь. Петь Лазаря (просить подаяния).
   Подай, господи, пищу на братию нищу!
   Под одним окном выпросит, под другим съест.
   С сумой ходить – не хороводы водить.
   На бедняка и кадило чадит.
   И большою милостынею в рай не войдешь.
   Богатство в час, а бедность до веку.
   Что за город: и калача купить не на что.
   Купила б я накупила, да купило притупило.
   Пить бы на полтину, да нет ни алтына.
   Богатый и в будни пирует, бедный и в праздник горюет.
   Богатый в пир, убогий в мир (т.е. по́ миру).
   Хорошо полететь, да было бы где сесть.
   За тем дело стало, что денег мало.
   Мало ль чего хочется, да в кармане колется.
   С богатым не тягайся (или: не тянись), с сильным не борись!
   Люди мудренее, а годы голее.
   Ты – как бы добыть, а люди – как бы отбить.
   Сытый голодного не разумеет.
   Дал бог здоровье, да денег нет.
   Ума палата, да денег ни гроша.
   Бедной девке краса – смертная коса.
   У кого денег мало, у того ума не бывало.
   Судят не по уму, а по карману.
   Разума много, да денег нет.
   Богатые раньше нас встали да все и расхватали.
   Три деньги в день – куда хочешь, туда день.
   Бедность не грех, а до греха доводит.
   Голодный, и архимандрит украдет.
   Бедность крадет, а нужда лжет.
   Хоть в ухо бей, да хлеба дай!
   Богатый о корабле, бедный о кошеле (т.е. тужит).
   В драке богатый лицо бережет, убогий – кафтан.
   От тюрьмы да от сумы никто не отрекайся!
   Всяко случится: и богатый к бедному стучится.
   Богаты не будем, а сыты будем.
   По́ миру не ходим, и нищим не подаем.
   Тот и богат, кто нужды не знает.
   Ел бы богач деньги, кабы убогий его хлебом не кормил.
   В богатом житье – как в море.
   Не житье, а Масленица.
   Житье, как попадье за попом (т.е. привольное: поп бережет жену: другой не будет).
   Как в масле сыр катается. Зарылся в добре.
   У богатого и по бороде масло течет.
   Пьет пиво да мед, ничто его неймет.
   Где пьют, там и льют (и бьют).
   Дом – полная чаша.
   Мило тому, у кого много всего в дому.
   Не кланяюсь богачу, свою рожь молочу.
   Богатый силен, что медведь.
   Деньга и попа в яму заведет.
   У рака мочь в клешне, у богача в мошне.
   Деньга и в камне дыру вертит.
   Всякого жита по лопате.
   Все есть, кроме птичьего молока. Только птичьего молока нет.
   Разжился – и брюшко отпустил (или: запустил, отрастил).
   Не о́т нету люди толстеют.
   От чего казак гладок (плотен)? Поел да на бок.
   Наелся, как бык, и не знает, как быть.
   Не с работы тощает, а от жиру бесится (собака).
   Табак да баня, кабак да баба – одна забава.
   Кто подносит, тот сам не просит.
   И жить не скучно, и помирать не тошно.
   Жить весело, и помирать не с чего.
   У кого закромы полны, тому хлеба не сули.
   Сыта душа – не берет барыша.
   У хлеба не без крох.
   Повар и духом сыт бывает.
   У нас этого добра и куры не клюют.
   Как у матушки под крылышком (или: за пазушкою). Как у бога (или: у Христа) за пазухой.
   Перерод хуже недорода (т.е. цены низки).
   Святое место не будет пусто.
   Не только шерсти, что на ладони (прибавка: овца, сказывают, вся ею обросла).
   Мороз не велик, а денежки тают (или: горят).
   На кукиш не купишь, а и купишь, не облупишь.
   Пьянице и капля дорога.
   Что в руках, то и в устах.
   Сварить было кашу, да куры крупу расклевали.
   Не станет свечи, не перст зажечи.
   Идти было в торг, да денег нет; купить было кое-что, да не на что.
   Разума много, да не к чему рук приложить.
   Подарок – свечки огарок.
   Дошла ветчинка до лычка (т.е. до конца).
   Взвыла мошна да пошла (т.е. последняя копейка).

* * *

   В добром житье сами кудри вьются, в худом секутся.
   Голодной куме хлеб на уме.
   Хоть худо живем, да тот же хлеб жуем.
   Хоть не тем кусом, да сыты.
   Нужды не увидишь, и в добре не походишь.
   Кто нужды не видал, и счастья не знает.
   Не отведав горького, не узнаешь и сладкого.
   Без денег (или: Без снаряда), что без рук.
   На одно солнышко глядим, да не одно едим.
   Проймет голод, появится и голос.
   Проголодаешься, так хлеба достать догадаешься.
   Боль врача ищет.
   Когда есть, так густо, а нет, так пусто.
   Голодный вздыхает, а сытый не ест.
   Голодному вздыхается, сытому отрыгается.
   Дадут – в мешок, не дадут – в другой.
   Кто новины́ не видал, тот и ветоши рад.
   Богатый ест – как захочется, убогий – как доведется.
   В слепом царстве кривой – король.
   В лесу и медведь архимандрит.
   На безрыбье и рак рыба. В поле и жук мясо.
   За морем и синица птица (о дороговизне там дичи).
   Временем и ломоть за целый хлеб.
   Нечего хлебать, так дай хоть ложку полизать.
   И месяц светит, когда солнца нет.
   Найдешь келью и под елью.
   За неименьем гербовой пишут и на простой (подьяческ.).
   Голодному Федоту и щи в охоту.
   Судила судьба киселем заговеться.
   Учись у курочки: шаркай да подбирай.
   Впотьмах и гнилушка светит.
   Лен не родится – и мочало пригодится.
   Сена нет, так и солома съедома.
   На что четыре: живет и о пяти.
   Уехал верхом на палочке.
   Две ляжки в пристяжке, а сам в корню.
   Держи черта за рога: и то находка.
   Водки – из-под лодки.
   Летних нет, так зимние вывороти (солдатск.).
   Зимой и летом одним цветом.
   Лишь бы нога ногу миновала (т.е. тащимся).
   Досыта не наедаемся, а с голоду не умираем.
   Досыта не накормим, а с голоду не уморим.
   Всем досыта есть, так и хлеба не станет.
   Покуда жирный исхудает – худого черт возьмет.
   Покуда солнце взойдет, роса глаза выест.
   Дожили до того, что не осталось ничего.
   Последняя у попа жена (прибавка: да и та попадья).
   Покров, натопи нашу хату без дров!
   С куса на кус перебиваемся, с крохи на кроху перемогаемся.
   Сыт крупицей, пьян водицей.
   Где свалюсь, там и лежу.
   Некуда головы приклонить.
   Дай бог и кошке свое лукошко!
   И псу конурка, и коту печурка.
   Дождь вымочит, солнышко высушит, буйны ветры голову расчешут.
   Бьется, как рыба об лед. Колотится, как козел об ясли.
   Как рак на мели. Как рыба без воды.
   Пропал, как швед без масла. Пропал, как швед под Полтавой.
   Есть не сыщем, так посвищем.
   Свету видал: со свиньями корм едал.
   И холодно, и голодно, и до дому далеко.
   Дай хлебца! – А вот погоди – вспашем да посеем.
   Дай молочка! – Погоди, еще не подоили бычка.
   Плохо затевать, когда нечего жевать.
   До́сыта не наедаемся, до́пьяна не напиваемся.
   Чего не хватись, за всем в мир волокись (или: в люди катись).
   Разживайся, с легкой руки́, угольком да глинкою (т.е. из голой печи).
   Богато живут – с плота воду пьют.
   Сиди на печи да гложи (да три) кирпичи.
   Погонялка-то есть, да запрягалки-то нет.
   Хлеба ни куска – везде тоска (прибавка: а хлеба край – и под елью рай).
   Сам едет, сам и погоняет.
   Когда нет раба, так и сам по дрова.
   У одного ничего, у другого совсем чисто.
   Коротеньки ножки у хлеба, а как уйдет – не догонишь.
   Легко псу, да несытно (или: да неулежно). Уедно псу, да неулежно.
   Ох, ведает бог, от чего живот засох.
   Не от добра дерево листья роняет.
   Нет того хуже, как пить из поганой лужи.
   Придет кручина, как нет ни дров, ни лучины.
   Нужда хитрее (или: мудренее) мудреца.
   Не я (или: Не сам) еду, нужда едет. Не я везу, нужда везет.
   Не я еду, нужда везет.
   Голь мудра, берет с утра.
   Голь мудрена; голь на выдумки берет.
   Согрешишь и еще, когда в брюхе тощо.
   Коли нечем, так хоть кулаком, да бей (в картах).
   Вынь да положь! Хоть роди, да подай!
   Что урвал, то и твое. Что с пылу сорвем, то глотаем.

   Оденем нагих, обуем босых; накормим алчных, напоим жадных, проводим мертвых – заслужим небесное царство.
   Кто сирых напитает, тот бога знает (или: того бог знает).
   Одной рукой собирай, другою раздавай!
   Одной рукой жни, другою сей!
   Дающего рука не оскудеет. Рука дающего не оскудевает.
   Дающая рука не отболит, берущая не отсохнет.
   Не тем богат, что есть, а тем богат, чем рад (т.е. чем поделишься).
   Вели бог подать, не вели бог просить (или: брать).
   Добрый хозяин – господин деньгам, а плохой – слуга.
   Кто господин деньгам, а кто слуга.
   Тороватому бог подает, а у скупого черт отбирает.
   Не богатый пиво варит, тороватый. Не богатый кормит, тороватый.
   Не проси у богатого, проси у тороватого.
   Что беднее, то щедрее (или: то тчивее).
   Отдал убогий нищему последний пятак, а сам от богатого ушел и так.
   Жалеть вина – не видать гостей (или: не употчевать гостей).
   Воду жалеть – и каши не сварить. Где наливают, там и проливают. Где пьют, там и льют.
   Кто тороват, тот не богат.
   У людей грош скачет, а у нас (т.е. скупых) и рубль плачет.
   У тороватого скупость на дне (или: под спудом) лежит.
   Потная рука торовата, сухая неподатлива.
   Кто мотает, в том пути не бывает.
   Кто широко живет, тот не запирает ворот.
   Ста рублей нет, а рубль не деньги.
   Свинья мне не брат, а пять рублев не деньги.

* * *

   Всем давать – много будет.
   У денег глаз нету. У денег глаз нет: за что отдают, не видят.
   Скупость – не глупость (прибавка: себя бережет).
   Скуповато – не глуповато.
   Скупо – не глупо.
   Лучше скуповато, чем мотовато.
   Скуп не глуп: себе добра хочет.
   У скупа – не у нета: есть что взять. У скупого – не у скудного.
   Туг мешок, да скуповат мужичок.
   Лучше поскупиться, чем промотаться.
   Лучше свое поберечь, чем чужое прожить.
   Чего немножко, того не мечи в окошко.

* * *

   Скупой богач беднее нищего. Вкупе богат и убог.
   Убогий во многом нуждается, а скупой во всем.
   Живота не копи, а душу не мори!
   Скупые, что пчелы: мед собирают, да сами умирают.
   Скупой запирает крепко, а потчует редко.
   Продает с барышом, а ходит нагишом (либо скуп, либо пьян).
   Деньга лежит, а шкура дрожит.
   Богат, как Крез, а живет, как пес.
   Владеет городом, а помирает голодом.
   Жил в неге, а ездил в телеге.
   Он с каждой копейкой прощается. Он и с копейкою не напрощается.
   Он и с камня лыки дерет.
   У него от скупости зубы смерзлись.
   Из блохи голенище кроит.
   Из песку веревки вьет.
   Он и с грязи (и с дерьма) пенки сымает.
   Шилом горох хлебает, да и то отряхивает.
   На обухе рожь молотит (прибавка: зерна́ не уронит).
   У него всякая копейка алтынным (или: рублевым) гвоздем прибита.
   У него алтынного за грош не уторгуешь.
   Туг мешок, да в мешке-то ежок.
   Огня взаймы не выпросишь (или: не даст).
   У него середь зимы льду взаймы не выпросишь (или: снегу не купишь).
   У скупого и в крещенье льду не выпросишь.
   Выторгуешь у кукиша мякиш.
   У каменного попа и железной просвиры не выпросишь.
   В гроб смотрит, а деньги копит.
   В могилу глядит, а над копейкой дрожит.
   Помрешь – ничего с собой не возьмешь.
   Он своих родителей за чужим кануном поминает.
   За чужими канунами своих покойников поминает.
   Люди собираются молебен петь – дай и я помолюсь даром.
   Богу жаль куря, а черт возьмет порося (или: барана).
   Что немило, то попу в кадило.
   Вот тебе, боже, что нам негоже.
   У скупого больше пропадает.
   У скупого не чирьем, так вередом вырвет.
   Не жалей алтына: отдашь полтину.
   Пожалеешь лычка, не увяжешь и ремешком.
   Конь тощой – хозяин скупой.
   Либо корму жалеть, либо лошадь.
   Что скупому в руки попало, то и пропало.
   У скупого что больше денег, то больше горя.
   Скупые умирают, а дети сундуки отпирают.
   Скупой на тороватого (или: на мота) копит.
   Скупой копит – черт мошну тачает.
   Тороватому бог дает, а у скупого черт таскает.
   Скупому душа дешевле гроша.
   Скупу человеку убавит бог веку.
   У скупого много пива, меду, да пора его и совсем в воду.
   Скряге деньги, что собаке сено.
   Как собака, на сене лежит: и сама не ест, и другим не дает.

   Плюнь пошире! Махнем (Кутнем) да закаемся.
   Хоть на час, да вскачь.
   Лакомый мошны не завязывает.
   Жили славой, а умерли – чужой саван.
   Щеголять смолоду, а под старость умирать с голоду.
   Живем рано, а сеем поздно.
   Ест орехи, а на зипуне прорехи.
   На брюхе шелк, а в брюхе-то щелк.
   Чист молодец: ни коз, ни овец.
   Выпьем? – Выпьем. – А деньги где? – А шапка-то у тебя на что?
   Богу пятак да в кабак четвертак.
   И велика была мошна, да вся изошла.
   На помойную яму не напасешься хламу.
   Живет не живет, а проживать проживает.
   Лес по лесу, что рубль по рублю, не плачет.
   И колодезь причерпывается.
   На дворе мороз, а в кармане денежки тают.
   Держи копеечку, чтоб не укатилась.
   В руках было, да по пальцам сплыло.
   К нам пришла – по рукам пошла (деньга).
   Отец накопил, а сын раструсил.
   Отцам копить, а деткам сорить.
   Пришло молодцу к одному концу.
   Рубль наживает, а два проживает.
   Переводит рубли на пятаки.
   Добро, собьем ведро: обручи под лавку, а клепки в печь – так не будет течь.
   Семена съедим, так по урожаю тужить не станем.
   Семена съедим, так жать, спины не ломать.
   Мягкий съел, так черствый цел.
   Не по наживе еда – видима беда.
   Подальше положишь, поближе возьмешь.
   Всякая тряпица (или: небылица) в три года пригодится.
   Дано добро – и нажить и прожить.
   Не о том, кума, речь, а надо взять да беречь.
   Не о том речь, что много в печь, а о том, куда из печи идет.
   Не про то говорят, что много едят, а про то, куда крохи девают.
   Нужда не мала нажить, а нужнее, чтобы, наживши, не погубить.
   Легче прожить деньги, чем нажить.
   Легче нажить деньги, чем сберечь. Просторно, да не исторно.
   Жалеть пива да выпить.
   Как поп попадью бережет (одним одна).
   Кто скупо живет, тот деньгу бережет.
   Домашняя копейка рубля бережет.
   Не приходом люди богатеют, а расходом.
   То и полезно, что в рот полезло.
   То и добро, что до нас дошло.
   Что прочно, то и беречь можно. То и прочно, что сбережено.
   И сыну отдай, и себе на смерть оставляй!
   Дай вору золотую гору – он и ту промотает.
   К пустой избе замка́ не надо.
   Пошел за хлебом до рынку, а купил волынку.
   Сегодня съедим, так завтра поглядим.
   Пироги до того доведут, что и хлеба не дадут.
   Ешь пироги, а хлеб вперед береги (т.е. ешь так, чтоб на хлеб стало).
   Мотоват, да не женат – одному себе внаклад.
   Денежка в кармане – тетушка в торгу.
   Жирно ешь, усы засаливаешь.
   У него дыра в горсти.
   Что батюшка лопаточкой сгребал, то сынок тросточкою расшвырял.
   Бог даст денежку, а черт дырочку, и пойдет божья денежка в чертову дырочку.
   Меняй хлеб на вино – веселей проживешь (от обычая угощать осенью вином и принимать за это в подарок хлеб).
   Площадная речь, что надо деньги беречь.
   В рубле копейки нет, так и не полон рубль.
   Без копейки рубля нет. Рубль цел (или: крепок) копейкой.
   Копейка рубля бережет, а рубль голову стережет.

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

Adblock detector