Даль поговорки и пословицы

Материал из свободной русской энциклопедии «Традиция»

Перейти к:

навигацияпоиск

Оглавление [Показать]

*

  • PУСЬ — РОДИНА

Б

  • БАБА — ЖЕНЩИНА
  • БЕРЕЖЬ — МОТОВСТВО
  • БОГ — ВЕРА
  • БОГАТСТВО — ДОСТАТОК
  • БОГАТСТВО — УБОЖЕСТВО
  • БОЖБА — КЛЯТВА — ПОРУКА
  • БОЛТУН — ЛАЗУТЧИК
  • БРАНЬ — ПРИВЕТ
  • БЫЛОЕ — БУДУЩЕЕ

В

  • ВЕРА (ЗАГАДКИ)
  • ВЕРА — ГРЕХ
  • ВЕРА — ИСПОВЕДАНИЕ
  • ВЕРНОЕ — ВЕСТИМОЕ
  • ВЕРНОЕ — НАДЁЖНОЕ
  • ВИНА — ЗАСЛУГА
  • ВОЛЯ — НЕВОЛЯ
  • ВОРОВСТВО — ГРАБЁЖ
  • ВСЕЛЕННАЯ

Г

  • ГДЕ
  • ГОРЕ — БЕДА
  • ГОРЕ — ОБИДА
  • ГОРЕ — УТЕШЕНИЕ
  • ГОСТЬ — ХЛЕБОСОЛЬСТВО
  • ГРАМОТА
  • ГРОЗА — КАРА
  • ГУЛЬБА — ПЬЯНСТВО

Д

  • ДАЛЕКО — БЛИЗКО
  • ДЕВИЧЬИ ГАДАНЬЯ
  • ДЕТИ — РОДИНЫ
  • ДНИ
  • ДОБРО — МИЛОСТЬ — ЗЛО
  • ДОКУКА
  • ДОМ — ДВОР — ХОЗЯЙСТВО
  • ДОСТАТОК — УБОЖЕСТВО
  • ДРАКА — ВОЙНА
  • ДРУГ — НЕДРУГ

Е

  • ЕЗДА — ПОВОЗКА

Ж

  • ЖЕНИХ — НЕВЕСТА
  • ЖИВОТНОЕ — ТВАРЬ
  • ЖИЗНЬ — СМЕРТЬ

З

  • ЗАБОТА — ОПЫТ
  • ЗАВИСТЬ — ЖАДНОСТЬ
  • ЗАГАДКИ
  • ЗАДОР — ГУЛЬБА — БЕСПУТСТВО
  • ЗАЙМЫ
  • ЗАКОН
  • ЗАПАС
  • ЗВАНИЯ — СОСЛОВИЯ
  • ЗДОРОВЬЕ — ХВОРЬ
  • ЗЕМЛЕДЕЛИЕ

И

  • ИГРЫ — ЗАБАВЫ — ЛОВЛЯ
  • ИЗУВЕРСТВО — РАСКОЛ
  • ИЗУВЕРСТВО — ХАНЖЕСТВО

К

  • КАБЫ — ЕСЛИ Б
  • КАЗНА
  • КАРА — ГРОЗА
  • КАРА — МИЛОСТЬ
  • КАРА — ОСЛУШАНИЕ
  • КАРА — ПОТАЧКА
  • КАРА — ПРИЗНАНИЕ — ПОКОPHOCTЬ
  • КАРА — УГРОЗА
  • КЛЕВЕТА — НАПРАСЛИНА
  • КЛИЧ НОСЯЧИХ
  • КОНАНЬЕ (ЖЕРЕБИЙ)

Л

  • ЛЮБОВЬ — НЕЛЮБОВЬ

М

  • МЕСЯЦЕЛОВ
  • МИР — ССОРА — СПОР
  • МНОГО — МАЛО
  • МОЛВА — СЛАВА
  • МОЛОДОСТЬ — СТАРОСТЬ
  • МОШЕЙНИЧЕСТВО — ВОРОВСТВО
  • МУЖ — ЖЕНА

Н

  • НАДЗОР — ХОЗЯИН
  • НАЗВАНИЕ — ИМЯ — КЛИЧКА
  • НАРОД — МИР
  • НАРОД — ЯЗЫК
  • НАСЛЕДСТВО — ПОДАРОК
  • НАЧАЛО — КОНЕЦ
  • НАЧАЛЬСТВО — ПРИКАЗ — ПОCЛУШАНИЕ
  • НАЧАЛЬСТВО — СЛУЖБА
  • НЕПРАВДА — ЛОЖЬ
  • НЕПРАВДА — ОБМАН
  • НЕЧАЯННОСТЬ — РАСПЛОХ

О

  • ОДИНОЧЕСТВО
  • ОДИНОЧЕСТВО — ЖЕНИТЬБА
  • ОПЛОШНОСТЬ — РАСТОРОПНОСТЬ
  • ОПРЯТНОСТЬ
  • ОСТОРОЖНОСТЬ

П

  • ПАМЯТЬ — ПОМНИ
  • ПИЩА
  • ПОВОД — ПРИЧИНА
  • ПОГОДА — СТИХИИ
  • ПОИСК — НАХОДКА
  • ПОКОЙ — ДВИЖЕНИЕ
  • ПОМОЩЬ — КСТАТИ
  • ПОРА — МЕРА — СПЕХ
  • ПОСЛОВИЦА — ПОГОВОРКА
  • ПОХВАЛА — ПОХВАЛЬБА
  • ПРАВДА — КРИВДА
  • ПРАВДА — НЕПРАВДА — ЛОЖЬ
  • ПРАЗДНИК
  • ПРИГОВОРКИ — ПРИБАУТКИ
  • ПРИЗНАТЕЛЬНОСТЬ
  • ПРИЛИЧИЕ — ВЕЖЕСТВО — ОБЫЧАЙ
  • ПРИПЕВЫ
  • ПРИСКАЗКИ
  • ПРИЧИНА — ОТГОВОРКА
  • ПРИЧИНА — СЛЕДСТВИЕ
  • ПРИЧУДА
  • ПРОСТОР — ТЕСНОТА
  • ПРОСТУПОК — ГРЕХ
  • ПРОСЬБА — СОГЛАСИЕ — ОТКАЗ
  • ПРЯМОТА — ЛУКАВСТВО
  • ПУТЬ — ДОРОГА
  • ПЬЯНСТВО

Р

  • РАБОТА — ПРАЗДНОСТЬ
  • РАДОСТЬ — ГОРЕ
  • РАЗДУМЬЕ — РЕШИМОСТЬ
  • РАЗНОЕ — ОДНО
  • РАСТЕНИЕ — ЗЕМЛЕДЕЛИЕ
  • РЕМЕСЛО — МАСТЕРОВОЙ
  • РЕМЕСЛО — СНАРЯД
  • РОД — ПЛЕМЯ
  • РОДИНА — ЧУЖБИНА

С

  • СВАДЬБА
  • СВАТОВСТВО
  • СВОЁ — ЧУЖОЕ
  • СВОЕОБЫЧИЕ
  • СЕМЬЯ — РОДНЯ
  • СКАЗКА — ПЕСНЯ
  • СКОРОГОВОРКИ
  • СКОТ — ЖИВОТНОЕ
  • СМЕЛОСТЬ — ОТВАГА — ТРУСОСТЬ
  • СМЕХ — ШУТКА — ВЕСЕЛЬЕ
  • СМИРЕНИЕ — ГОРДОСТЬ
  • СОБЛАЗН — ИСКУШЕНИЕ
  • СОБЛАЗН — ПРИМЕР
  • СОЗНАНИЕ — УЛИКА
  • СОН
  • СОСЕД — РУБЕЖ
  • ССОРА — БРАНЬ — ДРАКА
  • СТИХИЯ — ЯВЛЕНИЕ
  • СТРОГОСТЬ — КРОТОСТЬ
  • СУД — ЛИХОИМСТВО
  • СУД — ПРАВДА
  • СУД — ПРИКАЗНЫЙ
  • СУДЬБА — ТЕРПЕНИЕ — НАДЕЖДА
  • СУЕВЕРИЯ — ПРИМЕТЫ
  • СУЩНОСТЬ — НАРУЖНОСТЬ
  • СЧАСТЬЕ — УДАЧА
  • СЧЁТ

Т

  • ТАЙНА — ЛЮБОПЫТСТВО
  • ТЕРПЕНИЕ — НАДЕЖДА
  • ТИШИНА — ШУМ — КРИК
  • ТОЛК — БЕСТОЛОЧЬ
  • ТОРГОВЛЯ
  • ТОРОВАТОСТЬ — СКУПОСТЬ
  • ТРУСОСТЬ — БЕГСТВО

У

  • УБИЙСТВО — СМЕРТЬ
  • УГОДА — УСЛУГА
  • УМ — ГЛУПОСТЬ
  • УМЕРЕННОСТЬ — ЖАДНОСТЬ
  • УПОРСТВО
  • УСЛОВИЕ — ОБМАН
  • УСЛУГА — ОТКАЗ
  • УЧЕНЬЕ — НАУКА

Х

  • ХОРОШО — ХУДО

Ц

  • ЦАРЬ
  • ЦВЕТ — МАСТЬ

Ч

  • ЧЕЛОВЕК
  • ЧЕЛОВЕК — ПРИМЕТЫ
  • ЧЕСТЬ — ПОЧЁТ
  • ЧУДО — ДИВО — МУДРЁНОЕ

Щ

  • ЩЕГОЛЬСТВО

Я

  • ЯЗЫК — РЕЧЬ

Источники

Даль В. И. Пословицы и поговорки русского народа

Источник — «

https://traditio.wiki/w/index.php?title=Владимир_Даль:Пословицы_и_поговорки_русского_народа&oldid=546833

»

Категория

:

  • Энциклопедия Славянской Традиции

Скачать книги бесплатно

Литературный блог

Вы находитесь на главной странице читального зала онлайн библиотеки «Классика Книги» ( klassikaknigi.info ). Здесь вы можете бесплатно читать книги онлайн. Если по мере прочтения произведения вы захотите перенести его на свой компьютер или иное устройство, то вам стоит сделать следующее. Перейдите на главную страницу сайта по ссылке выше, найдите через форму поиска онлайн-библиотеки интересующую вас книгу и скачайте ее на свой компьютер в подходящем вам формате. Основные форматы оцифрованных книг библиотеки: fb2, epub, txt, pdf, djvu, rtf, doc, odt, mobi. В библиотеке значительно больше книг чем в читальном зале, т. е. пока далеко не все книги выложенные на портале доступны для чтения в режиме онлайн. Кстати, перед вами по сути еще и небольшой литературный форум. Убедиться в этом вы можете посетив раздел «литературная критика». Если вам понравился проект, то рекомендую добавить эту страницу в закладки браузера. Приятного и увлекательного чтения.

«ПОСЛОВИЦЫ РУССКОГО НАРОДА»

1

«Собрание пословиц — это свод народной, опытной премудрости, цвет здорового ума, житейская правда народа», — пишет Даль; собирать и изучать пословицы — значит сделать «какой-нибудь свод и вывод, общее заключение о духовной и нравственной особенности народа, о житейских отношениях его». В творчестве народа привлекает Даля не только творчество («дар созиданья»), больше — созидатель, даром этим обладающий: народ.

Собирали пословицы и прежде. Еще в конце семнадцатого века составлен был свод «Повестей или пословиц всенароднейших», ибо они «зело потребны и полезны и всеми ведомы добре». В Далево время делу этому много и упрямо служил профессор Иван Михайлович Снегирев. У Снегирева накоплено было около десяти тысяч пословиц, он тоже видел в них отражение исторических событий, общественного и семейного быта, но полагал, что создавались пословицы в избранном, «высшем» кругу, народ же лишь принимал и распространял мудрые речения, открывая в них «сродные русскому добродушие, милосердие, терпение». Митрополит Евгений, один из тогдашних духовных владык, назвал книгу Снегирева «курсом национальной морали»; владыка светский, государь Николай Павлович пожаловал автора бриллиантовым перстнем. Снегирев — серьезный ученый, но он не исследовал пословицы, чтобы узнать и понять свой народ, он полагал, что знает народ и понимает его, и, из этого исходя, собирал (подбирал!) пословицы. Снегиревские сборники называются «Русские в своих пословицах» и (позднейший) «Русские народные пословицы» — заголовки по существу отличны от Далева: «Пословицы русского народа».

Снегирев (каковы бы ни были взгляды его) — ученый, для него пословицы распространены в народе, проверены и обточены веками; находились люди, пытавшиеся распространять в народе пословицы. Смешно, однако, по-своему и знаменательно: попытка насадить в народе пословицу — признание ее силы и действенности.

Екатерина Вторая (которая и русского-то не знала толком) с помощью секретарей сочиняла «сентенции» вроде «Милость — хранитель государева» или «Где любовь нелицемерная, тут надежда верная». Уже при Дале, в конце сороковых годов, какой-то анекдотический Кованько через министра Уварова поднес царю нелепый сборник «Старинная пословица вовек не сломится, или Опытное основание народного мудрословия в двух частях», в коем «изложение есть одной великой мысли духа народного» — любви к государю; назвать пословицами измышления автора невозможно: «Собака на владыку лает, чтоб сказали: ай, Моська, знать, она сильна, коль лает на слона» (высочайше приказано было выпустить книгу вторым изданием).

Ничуть не хотим умалить ученых заслуг Снегирева (кстати, высоко ценимого Далем), но в его взгляде — «С пословицы совлекли ее царственно-жреческое облачение и одели ее в рубище простолюдина и вмешали ее в толпу черни» — и в попытках «свыше» внедрить пословицу в народ есть нечто подспудно общее; оно, это общее, в корне противоречит Далеву убеждению, что пословицы народом созданы и лишь в народе существуют: «Признавая пословицу и поговорку за ходячую монету, очевидно, что надо идти по них туда, где они ходят; и этого убеждения я держался в течение десятков лет, записывая все, что удавалось перехватить на лету в устной беседе» («ходить по них», по пословицы, — сказано все равно, что «по грибы», — уже в этом оттенке приоткрывается способ Далева собирательства!).

2

Нет, Даль не пренебрег трудами предшественников, в «Напутном» к собранию своему он поминает добрым словом и Снегирева, и Княжевича, издавшего в 1822 году «Полное собрание русских пословиц и поговорок», и других радетелей на общем с ним поприще, поминает даже старинного пиита Ипполита Богдановича с его попытками превратить пословицу в «кондитерскую премудрость» («Сколько волка ни корми, он все в лес смотрит» у Богдановича превратилось в: «Кормленый волк не будет пес — корми его, а он глядит на лес»), поминает Крылова и Грибоедова, поскольку «включал в сборник свой» те их изречения, которые ему приходилось «слышать в виде пословиц», но основной источник труда его не печатные сборники, а «живой русский язык», «по который ходил» он туда, где жил нетронутым, неискаженным язык этот, — в самый народ.

«В собрании Княжевича (1822) всего 5300 (с десятками) пословиц; к ним прибавлено И. М. Снегиревым до 4000; из всего этого числа мною устранено вовсе или не принято в том виде, как они напечатаны, до 3500; вообще же из книг или печати взято мною едва ли более 6000, или около пятой доли моего сборника. Остальные взяты из частных записок и собраны по наслуху, в устной беседе». В собрании Даля более тридцати тысяч пословиц, а точно — 30 130.

Пословицы в труде Даля нередко противоречивы: об одном предмете народ подчас мыслит по-разному: «Мудрено, что тело голо, а шерсть растет — мудреней того». Народ в царя верил: «Без царя — земля вдова», но все же «Государь — батька, а земля — матка», и тут же опыт-подсказка: «До неба высоко, до царя далеко», «Царю из-за тына не видать». Народ в бога верил: «Что богу угодно, то и пригодно», но все же «Бог и слышит, да не скоро скажет», и опыт-подсказка: «На бога надейся, а сам не плошай!» Народ в правду верил: «Кто правду хранит, того бог наградит», но все же «У всякого Павла своя правда», и опыт-подсказка: «Правду говорить — никому не угодить», «Правда в лаптях; а кривда хоть и в кривых, да в сапогах». Даль объяснял: «Самое кощунство, если бы оно где и встретилось в народных поговорках, не должно пугать нас: мы собираем и читаем пословицы не для одной только забавы и не как наставления нравственные, а для изучения и розыска, посему мы и хотим знать все, что есть».

3

Труд Даля, вопреки названию, — не одни пословицы; подзаголовок разъясняет: «Сборник пословиц, поговорок, речений, присловий, чистоговорок, прибауток, загадок, поверий и проч.». В «Напутном» Даль толкует: пословица — «коротенькая притча», «суждение, приговор, поучение, высказанное обиняком и пущенное в оборот, под чеканом народности»; поговорка — «окольное выражение, переносная речь, простое иносказание, обиняк, способ выражения, но без притчи, без суждения, заключения, применения; это одна первая половина пословицы» («Поговорка — цветочек, а пословица — ягодка») и т. д. Но мы, не покидая окончательно разговора о составе, поспешим к построению труда его.

Немногочисленные и необъемные собрания Далевых предшественников строились обычно «по азбучному порядку». Встречались, впрочем, и редкие исключения: известный ученый Востоков, к примеру, небольшой рукописный свод имевшихся у него пословиц расположил в порядке «предметном», выбирая из несметного богатства изреченных сокровищ те, что открывали «добродетели» человеческие. Сам перечень «добродетелей» необычайно характерен: осторожность, рассудительность, бережливость, умеренность, благонравие; как хотелось, должно быть, все это узреть в народе и как не укладывалось в «добродетели», заранее вписанные в тетрадочку Востоковым, то, что думал, чувствовал и отчеканил в изречения народ!..

Новизна построения Далева труда не в том, что «предметный порядок» расположения пословиц никому прежде в голову не приходил, а в том, что Даль не к определенным понятиям подбирал пословицы, а шел наоборот: собранные тысячи разделил по содержанию и смыслу. Не всегда удачно (подчас пословица может быть отнесена не к одному — к нескольким разрядам, подчас одна пословица встречается и в нескольких разрядах), но это мелочи, издержки, главного Даль добился: «народный быт вообще, как вещественный, так и нравственный», в труде его открывается.

Даль сознавал возможные издержки: «Принятый мною способ распределения допускает бесконечное разнообразие в исполнении… Смотря по полноте или обширности, частности и общности толкования пословицы, можно ее перемещать из одного разряда в другой сколько угодно и еще утверждать, что она не на месте». Но, посмеивался Даль, «расстричь их и расположить в азбучном порядке может всякий писарь» и тем самым доставить образованному обществу забавную игру: «загадывать на память пословицы и справляться, есть ли они в сборнике». Издержки Даль сознавал и упреки предвидел, однако он в правоте своей был твердо и неколебимо убежден, он убежден был, что в главном не ошибся: «Обычно сборники эти издаются в азбучном порядке, по начальной букве пословицы. Это способ самый отчаянный, придуманный потому, что не за что более ухватиться. Изречения нанизываются без всякого смысла и связи, по одной случайной и притом нередко изменчивой внешности. Читать такой книги нельзя: ум наш дробится и утомляется на первой странице пестротой и бессвязностью каждой строки; приискать, что понадобилось, нельзя; видеть, что говорит народ о той либо другой стороне житейского быта, нельзя; сделать какой-нибудь вывод, общее заключение о духовной и нравственной особенности народа, о житейских отношениях его, высказавшихся в пословицах и поговорках, нельзя; относящиеся к одному и тому же делу, однородные, неразлучные по смыслу пословицы разнесены далеко врознь, а самые разнородные поставлены сподряд…»

Вот пример простой (ничтожный даже, если на Далевы несметные запасы поглядеть), но «У бедного и два гроша — куча хороша»: выпишем у Даля полтора десятка пословиц и поговорок, чтобы лучше строение труда его понять. Вот они — сначала по азбучному порядку:

Б — «Богатство с деньгами, голь с весельем»

В — «Вино надвое растворено: на веселье и на похмелье»

Г — «Где закон, там и обида»

Д — «Дуга золоченая, сбруя ременная, а лошадь некормленая»

Е — «Ехал наживать, а пришлось и свое проживать»

Ж — «Житье — вставши да за вытье»

К — «Кто законы пишет, тот их и ломает»

М — «Муж пьет — полдома горит, жена пьет — весь дом горит»

Н — «Небом покрыто, полем огорожено»

О — «Одна рюмка на здоровье, другая на веселье, третья на вздор»

П — «Продорожил, ничего не нажил, а продешевил да два раза оборотил»

Р — «Рубище не дурак, а золото не мудрец»

С — «Свой уголок — свой простор»

Т — «Торг — яма: стой прямо; берегись, не ввались, упадешь — пропадешь»

Ч — «Что мне законы, были бы судьи знакомы»

Каждое изречение по-своему метко, умно, однако все вместе они пока ни о чем не говорят — они разобщены: просто выписанные подряд полтора десятка народных изречений. Но вот те же пословицы и поговорки как они у Даля — по содержанию и смыслу:

Достаток — убожество

«Житье — вставши да за вытье»

«Богатство с деньгами, голь с весельем»

«Рубище не дурак, а золото не мудрец»

Двор — дом — хозяйство

«Свой уголок — свой простор»

«Небом покрыто, полем огорожено»

«Дуга золоченая, сбруя ременная, а лошадь некормленая»

Закон

«Где закон, там и обида»

«Кто законы пишет, тот их и ломает»

«Что мне законы, были бы судьи знакомы»

Торговля

«Продорожил, ничего не нажил, а продешевил да два раза оборотил».

«Ехал наживать, а пришлось и свое проживать»

«Торг — яма: стой прямо; берегись, не ввались, упадешь — пропадешь»

Пьянство

«Вино надвое растворено: на веселье и на похмелье»

«Муж пьет — полдома горит, жена пьет — весь дом горит»

«Одна рюмка на здоровье, другая на веселье, третья на вздор»

Признаемся: не случайно именно из этих разделов Далева сборника выписали мы примеры, — помним, что Даль на сотнях пословиц раскрыл перед деятелями Географического общества семейный быт на Руси; судя по одному из писем его, он предполагал также, основываясь на пословицах, показать, «что именно народ говорит» о бедности, о доме, о законах, о торговле, о пьянстве. Читая подряд две-три сотни пословиц на одну тему, можно постигнуть мнение народное, сквозь толщу метких и веселых слов увидеть золотой песок на дне, мудрость, отстоявшуюся в веках.

4

«На пословицу ни суда, ни расправы» — Даль не пытался, ему и в голову не приходило не то что пригладить пословицу, но — чего проще! — припрятать: в труде своем он отдавал народу то, чем владел, без оглядки и без утайки. Труд вышел из-под пера его неприглаженный, непричесанный — рыжими огненными вихрами торчали, бросаясь в глаза, будто дразня, речения вроде: «Царь гладит, а бояре скребут», «Попу да вору — все впору», «Господи прости, в чужую клеть пусти, пособи нагрести да вынести», «Барин за барина, мужик за мужика», «Хвали рожь в стогу, а барина в гробу». Это поместил в своем сборнике тот самый Даль, который призывал освобождать крестьян умеренно и аккуратно; тот самый, который советовал остерегаться слов «свобода», «воля» — они-де воспламеняют сердца, а в сборнике пословиц его: «Во всем доля, да воли ни в чем», «Воля велика, да тюрьма крепка», и тут же: «Поневоле конь гужи рвет, коли мочь не берет», «Терпит брага долго, а через край пойдет — не уймешь».

Люди, чье меткое и мудрое слово становилось пословицей, крестьяне русские, верили в бога и подчас не меньше, чем в бога, верили в надёжу-государя, веками повиновались барам и терпеливо сносили гнет и бесправие. Но эти же люди, неведомые творцы пословиц, всякий день убеждались, что милостив бог не ко всякому и что редко сбывается надежда на справедливость — «Бывает добро, да не всякому равно»; истощалось терпение — «Жди, как вол обуха!», шла брага через край — «Пока и мы человеки — счастье не пропало»; поднимались деревни, волости, губернии, присягали Стеньке и Пугачу, усадьбы барские горели, и города сдавались крестьянскому войску; дрожали в страхе шемяки-чиновники («Подьячий — породы собачьей; приказный — народ пролазный»), и поп-обирала («Попово брюхо из семи овчин сшито») прятался в своей кладовой между пузатыми мешками; новые пословицы рождались.

Осторожный Даль сотню повестушек готов был под спудом держать — пусть «гниют», лишь бы спать спокойно, а сотню пословиц из собрания своего выбросить не захотел, хотя и предвидел: «Сборник мой… мог бы сделаться небезопасным для меня» — и в том не ошибся. Даль ни одной пословицы выбросить не пожелал — тут дело взгляда, убеждения: Даль не придумывал народ с помощью пословиц, а показывал, как в пословицах, разных, нередко противоречивых, раскрывается народ. Даль здесь близок по взгляду Добролюбову, который тоже видел в пословицах «материал для характеристики народа». Любопытно: из одного и того же неиссякаемого источника, из Далева собрания, черпали запасы и Лев Толстой для речей любимца своего, покорного и умиротворенного «неделателя» Платона Каратаева, и участники революционного кружка, выбравшие из «Пословиц русского народа» самые крамольные, «кощунственные» и составившие из них агитационный (по Далю — «подстрекательский») раек.

5

Даль эту неисчерпаемость чувствовал и понимал — каждый в сборнике найдет свое. «В редьке пять еств: редечка триха, редечка ломтиха, редечка с маслом, редечка с квасом да редечка так», — народ неисчерпаем, и оттого так разна «ествами» острая редечка-пословица. В «Напутном» Даль писал: «Толковать остроту или намек, который читатель и сам понимает, — пошло и приторно… Самые читатели, как бы мало их ни нашлось, также не одинаковы, у всякого могут быть свои требования — не солнце, на всех не угреешь».

На всех Даль не угрел: начинается долгая, почти десятилетняя история напечатания «Пословиц русского народа».

«Будет ли, не будет ли когда напечатан сборник этот, с которым собиратель пестовался век свой, но, расставаясь с ним, как бы с делом конченным, не хочется покинуть его без напутного словечка» — такими строками открывает Даль предисловие к своему труду и прибавляет: «Вступление это написалось в 1853 году, когда окончена была разборка пословиц; пусть же оно остается и ныне, когда судьба сборника решилась и он напечатан». Наверно, не случайно захотелось Далю «оставить и ныне» (и тем самым навсегда) горестную тревогу — «будет ли, не будет ли когда»: тяжелую, неравную борьбу за то, чтобы итог тридцати пяти лет жизни и труда увидел свет, остался людям, из прожитого века своего не выкинешь — и хорошо обошлось, да все сердце жжет…

Академия наук, куда попал труд Даля, поручила высказать суждение о нем двум членам своим — академику Востокову и протоиерею Кочетову.

Отзыв Востокова не слишком подробен и не враждебен, хотя и не вполне благожелателен: рядом со справедливыми замечаниями об ошибочных толкованиях отдельных пословиц (Даль к мнению Востокова прислушался) неудовольствие из-за присутствия пословиц на религиозные темы — «Прилично ли?..». В целом же: «Собирателю надлежало бы пересмотреть и тщательно обработать свой труд, который, конечно, содержит в себе весьма много хорошего». Бесстрастный аккуратист-академик не поленился отметить пословицы переводные — и с какого языка, указал, выписал пословицы литературного происхождения — и автора назвал…

Пунктуалист!

То ли дело протоиерей-академик, вот про этого не скажешь «бесстрастный» — сколько пылу, задору; про этого не скажешь «критик», «недоброжелатель» — враг!.. Протоиерей был ученый человек, участвовал в составлении академического «Словаря церковнославянского и русского языка», издал первый на русском языке опыт «науки нравственного богословия»; но можно по-разному знать и любить свой язык, по-разному ценить самородки народного ума и слова, а также иметь разные суждения о нравственности народной.

«По моему убеждению, труд г. Даля есть 1) труд огромный, но 2) чуждый выборки и порядка; 3) в нем есть места, способные оскорбить религиозное чувство читателей; 4) есть изречения, опасные для нравственности народной; 5) есть места, возбуждающие сомнение и недоверие к точности их изложения. Вообще о достоинствах сборника г. Даля можно отозваться пословицею: в нем бочка меду да ложка дегтю; куль муки да щепотка мышьяку».

Эта «щепотка мышьяку» Даля особенно разозлила: он ее все забыть не мог и спустя почти десять лет писал в «Напутном»: «Нашли, что сборник этот и небезопасен, посягая на развращение нравов. Для большей вразумительности этой истины и для охранения нравов от угрожающего им развращения придумана и написана была, в отчете, новая русская пословица, не совсем складная, но зато ясная по цели: «Это куль муки и щепоть мышьяку».

Даже «огромность» труда, которая вроде бы могла быть Далю в заслугу поставлена, для протоиерея — грех: «Через это смешал назидание с развращением, веру с суеверием и безверием, мудрость с глупостью…»; смешал «глаголы премудрости божьей с изречениями мудрости человеческой» («сие не может не оскорблять религиозное чувство читателей»); «священные тексты им искалечены, или неверно истолкованы, или кощуннически соединены с пустословием народным».

«Соблазн приходит в мир… в худых книгах»… «Не без огорчения благочестивый христианин будет читать в книге г. Даля»… «К опасным для нравственности и набожности народной местам в книге г. Даля можно еще отнести»… Про мудрость народа, про благочестивую нравственность его — протоиерей походя, а как до дела — без обиняков: «Нет сомнения, что все эти выражения употребляются в народе, но народ глуп и болтает всякий вздор»; Далев труд есть «памятник народных глупостей» (а Даль-то полагал, что мудрости народной!).

Кочетовскому под стать — как сговорились (а может, и сговорились!) — отзыв «светского» цензора, коллежского советника Шидловского. Коллежскому советнику разыгрывать ученого мужа незачем, но мужа бдительного нелишне: он вслед за Кочетовым твердит об «оскорблении религиозных чувств», главное же, не упускает случая ухватить «вредную двусмысленность». Раздел «Ханжество», а пословица — «Всяк язык бога хвалит»; раздел «Закон», а пословица — «Два медведя в одной берлоге не уживутся». Само «соседство» иных изречений неуместно, ибо может вызвать смех, заключая в себе понятия, которые «не должны бы находиться в соприкосновении»: «У него руки долги (то есть власти много)» и следом «У него руки длинны (то есть он вор)» — разве допустимо? Нет, недопустимо, никак нельзя: «Пословицы и поговорки против православного духовенства, казны, власти вообще, службы, закона и судей, дворянства, солдат (?), крестьян (?) и дворовых людей не только бесполезны (!), но, смею сказать, исключительно вредны»…

И вот ведь прелюбопытная особенность ревностных «охранителей»: им дают на отзыв труд Даля, а они все норовят и в строках, и между строк «открыть» неблагонамеренность, тайный умысел самого Даля, так их и подмывает донести: «Если этот сборник есть плод трудов человека, окончившего курс учения в одном из высших воспитательных заведений в России, человека, много лет состоящего на службе…»; или: «Правительство заботится о том, чтобы издать более книг назидательных, способных просвещать народ, а г. Даль…» Даль отвечал потом в объяснительной записке: «Я не вижу, каким образом можно вменить человеку в преступление, что он собрал и записал, сколько мог собрать, различных народных изречений, в каком бы то ни было порядке. А между тем отзывы эти отзываются какими-то приговорами преступнику».

Барон Модест Андреевич Корф, директор публичной библиотеки (и он же — член негласного комитета для надзора за книгопечатанием), рассудил по-своему: поскольку цель Далева труда «собрать все», сборник следует напечатать «в полном его составе», но поскольку это было бы «совершенно противно» «попечению правительства об утверждении добрых нравов», сборник следует напечатать «в виде манускрипта… в нескольких только экземплярах» — и то «к напечатанию сборника можно приступить за отзывами цензуры и министерства народного просвещения», да вдобавок — «не иначе как с особого высочайшего соизволения». Прелюбопытнейшая мысль Корфа: «Сборник пословиц, в том виде как он задуман и исполнен г. Далем, есть книга, для которой должно желать не читателей (!), а ученых исследователей, не той публики, которая слепо верит во все печатное… а такой, которая умеет возделать и дурную почву (!)». Даль всему народу хотел возвратить взятые у него сокровища, а Корф предлагал (как милость!) держать труд Даля для нескольких ученых мужей под замком, в главных библиотеках.

Но и скопческий проект Корфа не был осуществлен: за малым дело — высочайшего соизволения не последовало. Император Николай, благосклонно принимавший поделки про глупую Моську, которая на владыку лает, и щедро награждавший придуманное «охранителями» «мнение народное», не пожелал видеть напечатанным труд, который ум, душу и опыт народа открывал в народном слове.

Смешно: Корф писал в отзыве, что в пословицах, народом созданных, «множество лжеучений и вредных начал», «опасных для нашего народа», — царь, барон, протоиерей пытались отвадить народ от того, к чему он в течение долгих веков приходил мыслью и сердцем. Царь, барон, протоиерей, коллежский советник пытались процедить сквозь свое решето народную мудрость, которую как самую великую ценность пытался уберечь Даль. «Гуси в гусли, утки в дудки, вороны в коробы, тараканы в барабаны, коза в сером сарафане; корова в рогоже — всех дороже».

Сборник «Пословицы русского народа» увидел свет лишь в начале шестидесятых годов. На титульном листе, под заголовком, Даль поставил: «Пословица несудима».

Следующая глава >

Даль Владимир Иванович

Пословицы русского народа. Том I

Оригинальное название: Пословицы русскаго народа. Томъ I

Издательство: Тип. М.О. Вольфа

Место издания: СПб.-М.

Год издания: 1879

Количество страниц: 756 с.

В этот сборник вошли кроме пословиц пословичные изречения, поговорки, присловья, скороговорки, прибаутки, загадки, поверья, приметы, суеверья и много речений, условно вошедшие в употребление. «В этом сборнике должны сойтись народная мудрость с народной глупостью, ум с пошлостью, добро со злом, истина с ложью. Человек должен явиться здесь таким, каков он вообще, на всем земном шаре, и каков он в частности, в нашем народе. Что худо, то бегай, что добро, тому следуй, но не прячь, не скрывай ни добра, ни худа, а покажи, что есть… Сборник пословиц – это свод народной опытной премудрости. Это стоны и вздохи, плач и рыданье, радость и веселие, горе и утешение в лицах. Это цвет народного ума, самобытной стати, это житейская народная правда, своего рода судебник, никем не судимый… Что не дошло до народа не касалось житья-бытья его, то не шевелило ни ума, ни сердца его, и того в пословицах нет; что впуталось добром, либо лихом в быт его, то найдете и в пословице».

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

Adblock detector